?

Log in

No account? Create an account
Сегодня я почувствовала себя монументалистом.
День начался, конечно, с дорисовывания картограммы. В целом, почти все готово.

Потом я взяла Катину подставку под ее даму и попыталась приладить на нее свой оргалит. Более-менее это удалось, но подносить кисточку было ужасно неудобно. После кувырканий с подставкой я приняла решение положить оргалит на пол. И правильно - это оказалась самая удобная поза.
Справившись у Насти о консистенции краски, я начала закрашивать лебедя серым. Кое-где серый - это не самый нижний цвет, там я оставила грунт. Я намешала столько краски, что после окрашивания, учитывая долитую воду (так как колер подсыхает), количество ее в банке только увеличилось.
Потом я закрасила круг, на котором нарисован лебедь, и голубым - часть листиков. Листики успела не все, так как крашение - работа долгая, хотя и интересная. Все время надо  смотреть на  стену, чтобы уточнять форму. Конечно, не получается  совпадения до миллиметров, но, мне кажется, это не суть важно.  На стене написано вообще в технике размашистой, все лебеди разные, так что я стараюсь, но все равно выйдет свой оригинальный лебедь.

Фото пока нет, но будут.

11+12 день

В последнее время основная работа - это картограмма и эталоны.

В четверг Катя гвоздем расшивала трещины и мы кое-какие переобозначили на карте, а то больно у нас все трещины тонкими выходят. А как начали реставраторы их в люнетах расшивать, так мама дорогая, не трещины, а прямо Нева во время наводнения!

Итого мы имеет более-менее готовую картограмму, похожую на раскрашенную картинку, кое-что еще завтра надо переделать, но немного.
Мы также загрунтовали небольшой кусок оргалита для палитры и набрали по 20 тюбиков темперы! Вот оно - счастье художника! Бери, сколько хочешь!

Сегодня, кроме переделки, я начала мешать колера. Можно сказать, замешивать, чтобы получился, так сказать, замес.
Верный принцип рисования эталона - посмотреть, какой тон лежит ниже всех, и какие его покрывают. Живопись там послойная, то есть, например, весь мой гусь покрыт серым тоном, который кое-где оставлен, а в основном покрыт пробелами и тенями с разными оттенками. Задача - понять, какой тон на каком лежит, и составить цвет, который был был идентичен цвету на стене.

Я начала с серого гусевого тона. Замес происходит так: в банку наливается немного грунта и туда же выдавливается краска из тюбиков, перемешивается кисточкой, мажется на край палитры, ждется, пока высохнет, и подносится к стене, чтобы сличить с оригиналом.

Первый цвет дался трудно. Мало того, что краски густые, и после добавления их кисть стало не провернуть (а воду добавить мне сразу в голову не пришло, думала, вдруг нельзя), так еще и цвет не хотел выйти, все получался голубее. Эту проблему решило добавление сиены натуральной (цвет бежевой земли), а также белил. Потом я долила пробочку воды и проблем не стало.

Вторым цветом стал зеленый - это круг, фон для лебедя. Зеленый, в который одновременно примешаны желтый и синий, и притом он зеленый, и все три цвета отчетливо видно! Не рекомендуется при составлении цвета брать более четырех красок, но тут я решила, что можно и больше, хотя в результате спасли меня охра и кобальт синий.

Дальше я замешала фон для всех листиков - по моим наблюдениям, это такой миленький голубой. Церулеум (голубенький)+белилила+кобальт+цвет грунта+черный+сиена натуральная дали мне тот цвет. Наверняка, без голубого можно было обойтись, но я его добавила первым, было уже не вынуть.

И четвертым я намешала, на основе уже имеющегося, светло-зеленый цвет листиков.

9+10

По-моему, я сбилась со счету в днях. Но это не столь важно.

16-го марта, в пятницу, мы с Настей отмечали утраты на масляном фризе с кружочками и гирляндами. Дело уже привычное, но фриз этот был заклеен черный полиэтиленом, а под нами и над нами работали лепщики, плюс розетки оказывались в совершенно неожиданных местах, поэтому то и дело мы стояли между чьих-то спущенных ног, сыпали на голову кому-то пыль и известку, а лампы часто висели на собственных шнурах.

Отметив все на бумажке, мы начали переносить трещины цветными карандашами на картограмму.
Распределили цвета. Трещины до 3 мм - фиолетовые, до 10 мм - зеленые, от 10 мм и дыры - красные, ржавчина - синяя, осыпи - бирюзовые, ямчуга - оранжевая, красное - грибы.

Перенос продолжися и сегодня.
Настя приболела, зато пришли и Валерия, и Юля Миронова. Катя продолжает рисовать свою мадам, и замазала все ее тело серой краской, отчего мадам стала похожей на коалу. Серый тон - самый нижний, на него будут наклдываться еще более темные тени и светлые. Катя говорит, гуся надо делать так же. Набрать тюбиков красов - и вперед. Краска, кстати, неограничена, лежит в раздевалке.

Я пораскрашивала картограмму разными цветами.

7+8

"I can`t action", - сказала Настя после двух дней беспрерывного занесения трещин и утрат на картограмму. И кто бы мог сказать, что так нельзя выразиться? После такого титанитческогно труда, который проделали Настя и Катя, они могли бы выразиться и покрепче...

Во вторник я пришла к двум часам. Настя распечатала наши картограммы на формате А0 и они с Катей принялись отмечать на них утраты. Выглядело это так: Настя показывает на стене рукой начало, направление трещины и ее конец (похоже, как погоду по телевизору показывают), а Катя зарисовывает все это на плане потолка. Это ОЧЕНЬ сложная и трудоемкая работа. Весь день махать руками по трещинам и мысленно переводить их с плоскости потолка на лист. Я тоже взяла кусок стены и стала отмечать, но мой стиль отмечания был непохож на Катин, и общим решением я направилась доводить до ума своего гуся. Картограмма делается для того, чтобы выделили достаточно денег на реставрацию. Юля, бригадир, замеряла трещины линейкой, а картограмма даст наглядное видение всех утрат. Поэтому надо рисовать пожирнее, погуще сеть трещинок. Шутка.

Я занялась гусем. Прикрепила кальку на оргалит малярной лентой и протампонировала его мешочком с углем. Потом сняла кальку и начала обводить рисунок по точкам карандлашом, сверяясь с рисунком на кальке. Это заняло много времени.

Под вечер мы поняли, что, кроме картограммы потолка, нужно сделать еще карторгаммы масляной живописи между капителями и живописи ниже, исполненной на мраморе.
Мы все померили и отложили на среду.

В среду девочки продолжили эпопею картограммы. Пока не пришла Катя, я рисовала трещины за нее. Я увидела, что в самых проблемных местах на потолке вставлены кляммеры - штыри, вкручиваемые дрелью, призванные укрепить живопись, ведь часть ее будут сбивать, и все вокруг не должно осыпаться.

Когда пришла Катя, я углубилась в дорисовывание по точкам гуся, и едва окончила к вечеру. Правда, кроме него, я еще вычертила на имеющейся картограмме развертку фриза с золотыми кругами и орлами, который находится ниже нешего яруса, между капителями. Он почти весь закрыт черной пленкой, поэтому его утраты так просто тоже не зафиксировать.

Мы померяли этот фриз, и я вычертила его видя в реальности только одну часть, и принимая, что расстояние между его сегментами динаковое. Классицизм стоит любит уже за его ритм и симметрию!

Женщина, реставрирующая этот фриз, подозвала нас и попросила срочно зарисовать утраты на небольшом открытом его куске, потому что иначе она скоро бы их замазала. А все стоит денег, каждая трещинка. Мы не поскупились, и сделали утраты на большую сумму! (Шутка. Если вдруг какая комиссия прочитает, то мы все старались делать честно и правильно. Просто от монотонной работы иногда тянет говорить по-английски и шутить).

Завтра предстоит дочертить еще один фриз, который на мраморе, доотметить все утраты и раскрасить трещины разными цветами. Тонкие - одним, толстые - другим.

Тем временем, Катя и Настя размешали колера и уже начали рисовать свои эталоны. Надо и мне.
А еще нужно купить книжку по реставрации темперной живописи.
Вперед гляжу с интересом.

Катя обводит свою даму



Катя отмечает утраты на картограмме



Кирпич-отвес свисал с третьего этажа



Так точки становятся линией



Настя в лучах славы



Сороконожка. Фото Кати.



Обвожу гусека

5+6 день

Вторник явился продолжением деятельности пятницы.

Пятницу мы, как и планировалось, начали с обмеров потолка и сводов. Обмеры производились жесткой рулеткой длиной пять метров и мягкой - около двух метров. Длина плоской части потолка составила около 18 метров, ширина - около шести метров. Плюс своды, так что зал, конечно, еще больше.





После того мы спуститись вниз, чтобы выпилить нам с Катей куски оргалита и начать рисовать план потолка на миллиметровке. Когда оргалит был выпилен, мы понесли его на леса. Самым интересным было поднимать эти куски наверх, в самом зале, под потолок. Оргалит хотел выскользнуть из рук и не пролезал в лестничный проем.

Наверху мы продолжили черчение плана в масштабе 1:25.









После моих проб карандаша и угольника настало время грунтовать оргалит. Перед грунтованием нужно ошкурить края и, если есть царапины, шершавости - ошкурить саму плоскость. Грунтуют оргалит смесью водоэмульсионки, мела и темперы, цвет грунта - серовато-желтый, при высыхании он светлеет. Грунтовать для рисунка можно как "шершавую" сторону - на ней обычно пишут маслом, так и гладкую. У реставраторов, как мы посмотрели, оргалиты для эталонов были грунтованы на обе стороны, но чаще все же на гладкую.
Используется большая кисть, мазки должны быть ровными, слой - не очень тонкий, но и не толстый. Желательно добиться гладкой поверхности. Интересно, почему не используют валик? Возможно, его просто нет на лесах. Грунт сохнет быстро, и при надобности - например, если что-то осталось непрокрашенным или неровным - можно покрыть вторым слоем.



Пока сох оргалит, я занялась переводом гуся ни чистую кальку. Проще говоря, просто переводом гуся. Для того нужно оторвать кусок кальки, соразмерный тому участку, который нужно перерисовать, и осторожно прикрепить его малярной лентой к стене, желательно в наименее ответственных местах, например, на фон. Скотч должен налепляться небольшими кусочками по периметру.
Затем на кусок ваты наносится скипидар и им смачивается небольшой участок кальки, отчего та становится прозрачной. Поскольку скипидар сохнет быстро, нужно успеть обвести карандашом орнамент. Второй раз по линиям проводить не рекомендуется, так как скипидар смывает карандаш.







Поскольку в первый день я не успела скопировать весь свой орнамент, мне пришлось отклеить кальку, чтобы водворить ее обратно несколькими днями спустя. Во вторник я обвела гусека целиком и начала процедуру, которая, думаю, займет у меня еще большой промежуток времени - это протыкивание контуров иголкой. Я использовала для этого остро заточенную зубочистку. Само протыкивание хорошо производить на жестком куске поролона. Эту работу я взяла на дом.
А Катя проделывала ее в Сенате:



Кроме того, Настя, исправив кое-какие мои неточности в первоначальном чертеже, нарисовала новый эскизный проект чертежа потолка (если такое бывает), и мы решили разделить дальнейший труд: Настя вычертит в AutoCad плоскую часть потолка, а я - своды. Потом мы совместим это, распечатаем и нанесем утраты. Сделать это нужно к следующему четвергу.

Четвертый день в Сенате

Сегодня я взяла в Сенат два фотоаппрата, и сделала множество фотографий, которые пригодятся потом для составления реставрационного паспорта и презентации диплома на защите.

Вот так выглядит лебедь, которого мне предстоит отреставрировать. Для простоты я называю его гусем. Или товарищем. Или "этим".



Я продолжила чистить белый фон живописи булкой. Теперь я научилась мять ее довольно быстро и доводить ее до правильной консистенции. Секрет в том, что нужно использовать и булкину корку тоже, не только мякиш. Один люнет после чистки засверкал, как из иной жизни.

Как я писала раньше, от булки исчезают мелкие трещины, например, так:



В это время Настя начала делать свой эталон. Ее фрагмент - мальчик, и его уже ранее перевели на кальку, поэтому Настя взяла ту кальку и использовала ее. Но поскольку обведен был зеркальный к ее мальчику мальчик, то некоторое время мы занимались таким интересным занятием, как шкурение кальки. Зачем? Чтобы пупырышки, образовавшиеся после прокола иголкой контуров рисунка, не мешали перевести его на оргалит, не создавали зазор между калькой и его поверхностью.

Вот Настя и Дионисий, работающие над эталоном:



Мы спросили местного реставратора, дядю Витю, можно ли будет нарезать еще оргалита для эталонов, и он ответил, что да, и любых размеров. Мне нужен кусок 120х110 сантиметров, на котором разместятся сам лебедь с завитушкой вправо от него, а также похожая завитушка вниз от лебедя, на фото не попавшая.
Когда оргалит будет в моей власти, его нужно будет принести на леса, там загрунтовать (состав грунта напишу позднее), возможно, покрыть белой темперой, так как сам грунт желтоват, взять кальку, натереть ее уайт-спиритом, приклеить малярной лентой к стене и обрисовать контуры завитушек и лебедя. Потом по всему контуру сделать проколы толстой иголкой на расстоянии около 4-5 мм друг от друга, приладить кальку на оргалит и мешочком с углем все протампонировать, чтобы на оргалите отпечатались все линии, которые потом сразу нужно обрисовать карандашом. Далее - красками.

А еще в пятницу нам необходимо будет сделать картограмму потолка зала, показать трещины и утраты. Поскольку до нас никто обмеров не делал, нам предстоит с помощью линейки, рулетки, веревки и миллиметровки нарисовать план потолка (а он непростой конфигурации), обозначить на нем основные элементы живописи и указать утраты. Думаю, что все получится. Нас не учили этого делать, но, мне кажется, это довольно просто.

Вечером я укрепила своего лебедя, буду чистить его булкой.

Третий день

Сегодня получилось зайти в Сенат на два с половиной часа во второй половине дня. Намяв булки, я принялась дочищать остатки на потолке. Правда, остатков пока больше, чем сделанного, но, тем не менее, мы упорно движемся к цели. Я чистила голубые и белые фоны у путти, а также зеленую гирлянду. Виднее всего очищается белое, а зеленая гирлянда остается такой же. По крайней мере, так кажется.
Сами путти, когда были мазнуты булкой, решили стираться, значит, завтра надо их укрепить.

Спросила у Юлии (другой - это имя популярно и звучит на лесах чаще прочих), которая рисует эталон, как это желается. Она сказала - намазать кальку чем-то таким, что делает ее прозрачнее (название я не расслышала), прикрепить к стене, перерисовать, потом присыпать порошком графита, приложить на планшет и обвести снова, чтобы рисунок отпечатался.
Реставраторы так здорово перерисовывают фигуры, просто силят, смотрят - и рисуют. Постараюсь и я своего лебедя также красиво изобразить! Кажется, сначала они дают фон, потом темную краску (они рисуют имитацию барельефов), потом светлую.

Я заметила, что если живопись не очень очищается - от трения булкой не видно результата - можно определить, чистилась ли она уже, по трещинкам. Если трещинки не замазаны - то она не чищеная, а если они уже закрыты слоем краски - то можно переходить на другой кусок.

Ждем...

Второй день

Сегодня мы пришли в Сенат вместе с Валерией. Несмотря на то, что она болеет, нужно было явиться, чтобы сделать пропуск для прохода на объект - везде ресклеены объявления, что с 14.02 ужесточается контроль за миграцией рабочих по участку.

Итак, отстояв очередь, мы попали в секретарскую, где нас сняли на неприлично маленький цифровой фотоапппарат с неприлично маленького расстояния. Фотографии, которые я взяла вечером, оказались соответствующие. И за ними еще надо было охотиться, потому что пропуска делались довольно медленно - рабочих-то сколько!

Поскольку вошли мы через КПП вместе с бригадиром, то выходить назад, чтобы попасть в мастерскую, мне было нельзя. Валерия поехала домой выздоравливать, а я пошла наверх, в Помпейский зал.
Настя и Катя уже намяли себе булки, потом сходили за клеем (размешивали уже готовое желе, так как наше еще нужно будет варить), налили его в пульверизатор, и Катя принялась разбрызгивать его на те росписи, которые чистить не нужно - они и так фиолетово-яркие, их достаточно просто укрепить. Разбрызгивать надо так, чтобы водичка полностью смочила поверхность стены или потолка, но притом чтобы не было подтеков. Когда воды остается мало, штука начинает плеваться. Будем осторожны.

Я намяла булки и мы с Настей стали с двух сторон, идя навстречу друг к другу, чистить потолок. Чисть надо по цветам, те места, где краска мажет, нужно оставить и укрепить. Булкой хорошо затираются мелкие трещинки, особенно на белом, их становится почти не видно.

Когда мы чистили, пришел начальник объекта, сказал, что нам проведут дополнительное электричество. Кстати, здесь очень удобные лампы - они могут и стоять, и висеть, и брать их не горячо.

Я выбрала себе кусок на диплом - лебедь с орнаментом. Его проблемы: высол (это ура!), трещины, общее загрязнение. Нужно будет почистить стену (она под самым потолком), потом убрать соль, подвести грунт (иначе - замастиковать) под новую живопись, и, собственно, дополнить утраты, подобрав колеры. А потом нарисовать это же изображение на формате 1х1 метр.

Что такое подвести грунт? Вот у нас есть лебедь, а у него на шее, допустим, соль, и поверхность вся лохматая, как при протечках. Нужно будет осторожно это место зачистить, чтобы и грязи не оставить, и хорошего места не задеть - это как зуб сверлить, потом на этом месте сделать новый грунт и нарисовать на нем недостающие части шеи. Это я себе так преставляю, думаю, не ошибаюсь.

В оставшееся время мы чистили потолок, мяли булку, я ходила периодически получать пропуск, и получила-таки (на это было потрачено так много времени, что стоит упомянуть сей факт дважды).

Вместе с нами сегодня сидели реставраторы, говорили о жизни, делали эталоны. Как у них здорово получается - перерисовывать на оргалит прямо со стены! Нам тоже предстоит, плюс к тому, сделать картограмму утрат на потолке и всем потолочном коробе. Настя озабочена этой проблемой. Думаю, наляжем вместе и сделаем.

Юлия сказала, что у нее есть книжка, где написано всякое полезное историческое про особняк Лаваль. Оказывается, мы работаем в нем. Интересно, у нас пятерых будет одинаково написанный диплом? Думаю, раз так, не исполнить ли его в стихах?

Оказывается, наша роспись, которую бы чистим - это роспись 1946 года. В зал попала бомба, было много разрушений. Реставрация также производилась в 1976 году и заключалась в подмазывании мест. Так, мы ведем реставрацию воссозданного.

Я ушла последняя, и в мастерской уже было закрыто, но мне открыли - оказалось, что совершенно случайно там задержались реставраторы. Я рада.






Галерная улица очень красива. Особенно на закате.

Первый день



Это - здание Сената и Синода на Английской набережной. Построено оно К.И. Росси в период с 1829 по 1834 год, и является памятником архитектуры. До недавнего времени в этом здании находился государственный исторический архив, но теперь он выселен, так как сюда переедет из Москвы Конституционный суд. Вовсю идут реставрационные работы в интерьерах, и живопись в одном из залов станет предметом нашей дипломной работы.

В первый день я пришла к 11 часам, долго простояв в пятом троллейбусе в пробке, которая образовалась в месте перетекания Исаакиевской площади в Конногвардейский бульвар. Решила, что впредь стоит ходить пешком - от метро пятнадцать минут. На улице было уже не так холодно, ясно и очень красиво. Как и всегда - у нас.

За деревянной дверью с улицы (самый-самый центр, Исаакий высится, Нева блестит) - сразу просторный холл, похожий на большой предбанник, хотя использующийся монументалистами как мастерская. Прямо - белая дверь, за ней - настоящая мастерская: по стенам - холсты и картоны, столы, тут же - всевозможные предметы, ящики, мешки, шкафы, большой стол с разложенными на нем продуктами и чашками, дальше - вход в раздевалки.

Наша бригадирша Юлия оказалась очень хорошей женщиной, рассказала мне, что к чему, тут же я встретила своих девочек - Настю и Катю - и мы пошли "на объект". На объект нужно идти под арку, где начинается Галерная улица, через дворы, заваленные мусором - не всегда ясно, это еще будет использоваться или уже выкинуто, заставленные огромными машинами, так, что пройти можно с трудом, и наполненные большим количеством рабочих.

Через несколько минут мы оказались в большом зале, поднялись по лесам наверх. Здесь работают сотрудники "ООО ПСО Реставратор", которые ходят в синих костюмах. Мы - в чем Бог послал, главное - потеплее! Очень быстро управились с работой, которую почти уже выполнили девочки - с очищением масляного орнамента, написанного по искусственному мрамору. Орнамент - розетки - весь в белых гипсовых точках, снимается это палочкой с ваткой, окунутой в раствор уайт-спирита и спирта в соотношении 1:1. Оттирается сразу, но все равно, при высыхании, проступает снова - разводами. Так, необходимо чистить до тех пор, пока ватка не будет оставаться белой. Нельзя залезать на золото и на искусственный мрамор.

Когда эта работа была выполнена, мы поднялись под потолок Помпейской столовой - здесь и будет наше димломное место (так пока запланировано). Высота лесов под потолком стремително приближается к моему росту, еще чуть-чуть, и... впрочем, голова не оставляет следов на живописи - проверено.

Весь потолок и весь короб свода расписан дамами, путти, орнаментами ярких красок. Есть высолы - то есть отложения солей на стенах при протечках, которые совершенно убивают живопись - если потрогать рукой, все осыпается. Есть трещины, но, в целом, как сказала Юля, всего 20% утрат. Кое-где живопись будет сбита, кое-где трогать не будут, только произвежут укрепление, мастиковки трещин - это, кстати, и есть наш диплом. Плюс еще рисование эталона на планшете - копии или уменьшенной копии того, что нарисовано на стене. Нам предстоит выбрать себе участок для реставрации, а также уже пора делать фотофиксацию, картограммы утрат, думать о паспорте, собирать информацию и исторические справки. Постараюсь завтра принести фотоаппарат.

Юлия дала нам по куску ароматнейшего батона, мы чуть-чуть обмакнули его в воду и принялись мять в руках. После долгого мятья мы принялись очищать им потолок от копоти - действительно, лучше и не придумаешь! Батон должен быть без комочков, чуть липнуть к рукам, на живописи не оставлять следов. Периодически его нужно обминать снова, чтобы грязь оказывалась в центре. Очищает здорово, особенно видно на белых нарисованных фигурах статуй! При работе нужно оставлять маячки - это необработанные участки (от 5х5 сантиметров и больше), по ним проводится фотофиксация - что было, что стало.

Потом вдруг погас свет, и мы, посидев немного в темноте, спустились вниз. Предстояло приготовить осетровый клей - это очень дорогая вешь, 1000 рублей за килограмм. Он используется для укрепления живописи: например, если от протирания булкой очень сходит краска, и мякиш становится цвета живописи, то необходимо прежде укрепить клеем, а потом уже очищать.
Клей варится так:

твердые куски клея, похожие на вяленую рыбу и ооочень жесткие - ломаются на мелкие кусочки (чем мы и занимались, сидя на лавочке около мастерской, пока не было света), потом кладутся в небольшое количество холодной воды, и через сутки превращаются в желе. Это желе нужно разбавить еще водой и варить около двух часов.
Обычно, расход клея таков: 30 граммов сухого клея на литр воды, но Юлия попросила нас сделать 5% раствор, то есть 50 граммов. Мы замочили 100 граммов клея, завтра будем варить.

Один из способов укрепления - путем разбрызгивания на поверхность стены из пульверизатора. Конечно, прежде, чем очищать, нужно дать клею высохнуть.

К 18 часам половина наших мякишей стерлись (они здорово сыпятся на все вокруг), завтра продолжаем, может прийти комиссия, что отвечать - нас научили.

Поскольку над нами, на чердаке, будут проводиться работы, трещины могут увеличиваться...

Мне понравилось!